Сергей Стрельцов.

Пиитическое счастье.

 

1.

 

Плавно бессонная ночь перетекла в утро. И Юра, истомившись в постели без сна, решил не будить Пьера, слугу его тети в ее Парижской квартире, но спуститься в булочную, которая уже открылась, купить себе что-нибудь перекусить или выпить. Вчерашний день был шумный. Тетя пробовала себя в первый раз в роли актрисы, она играла Эрмиону в Андромахе Расина. Она краснела, пару раз сбилась с текста, но шумный банкет для друзей по случаю ее первого выхода, пусть на не большую, но сцену, искупил все. Вино лилось рекой, были горячие и холодные закуски. Французы решили, что все очень по-русски. Русские решили, что все устроено на французский лад. На том и разошлись. Вечер прошел под музыку местной звезды джаза, негра из Нигерии, который весь вечер просидел за фортепьяно.

Юра быстро оделся, и стал спускаться по лестнице. Пьер оказалось уже не спал. Он протирал мастикой перила на лестнице.

Они поздоровались. И Юра отправился дальше, решив не менять своих планов.

Булочная уже жила своей утренней жизнью. Он заказал две пышки и стакан сока. После чего мирно уселся на пластиковом стуле у входа.

Пышки были еще горячие. Он с радостью принялся за первую, как раздалось рядом за его спиной.

-         Oh, c'mon. Faites boire.

-         Un instant. - ответила жена хозяина заведения, и вскоре появилась вновь с пластиковым стаканом вина.

И молодая женина, взяв его, уселась на соседний стул рядом с Юрой.

Она не была похожа на француженку, но было ясно, что не первый день в Париже.

-         To you. - улыбнулась ему новая соседка, и отхлебнула из стакана.

-         Я американка, а мы бывает пьем, - сказала она ему по-английски.

-         Не все беда, что кажется бедой, - ответил он ей на том же языке.

-         Я здесь издаю журнал, - еще раз улыбнулась она.

-         А я здесь пишу стихи, - скромно ответил он.

-         И что вы пишите?

-         Ничего особенного. Все по старому — рифмы, размеры. У вас это называют Неоклассицизм и особо не балуют.

-         Но я-то другой случай.

-         Вы издаете и такое?

-         Мы издаем многое.

-         Как называется ваш журнал?

-         New Paris Review.

-         Если можно, дайте мне ваш email я вам пришлю что-нибудь.

-         Вот вам моя карточка. Как вас зовут?

-         Юрий Певцов.

-         Вы русский?

-         Да.

-         Я, Джули Уордс. Там написано на карточке.

-         Я вам обязательно что-нибудь пришлю.

-         Да, не забывайте о нас. - она посмотрела в стакан, - Вино допито. И я могу идти.

-         Я очень рад нашему знакомству, - произнес Юра, вставая.

-         Только не целуйте мне рук на прощание. Bye-bye.

 

2.

На следующий день Виктория Игоревна Исоцкая, Юрина богатая тетя, заказала билеты на самолет до Москвы. Ей не терпелось поделиться своей театральной новостью с московскими друзьями. Пьер довез их до аэропорта. Там в шуме и гаме всесветской толпы Татьяна Игоревна, смотря на всех свысока, добралась до самолета, попросила оделяло у стюардессы и уснула.

Юра открыл свой ноутбук и начал думать, что бы такого написать в журнал.

 

I have no nerve to brave the city out

 

Это была первая строчка, что пришла ему в голову. Он записал ее, и стал думать, как продолжить.

-         Роман пишите или дневник? - раздался голос у него за плечом.

Юра обернулся. На него смотрел пестро одетый молодой человек с крашеными волосами.

-         С кем имею честь? - спросил его Юра.

-         Я музыкант. DJ Тёма. Может, слышали?

-         Да, вас часто передают в России по радио.

-         И только-то?

-         Я ничего не понимаю в музыке.

-         Я в ней тоже ничего не понимаю. Но это моя работа.

-         Летали проветриться во Францию?

-         Нет, я был на русской свадьбе не набережной Вальтера.

-         Пошумели?

-         Это как водиться. Так что вы пишите? - крашеный молодой человек склонился над Юриным компьютером.

-         Так стихи.

-         Для женщины?

-         Для ее журнала.

-         Ну, это почти не меняет дела.

-         Как посмотреть, - Юра стал уже уставать от нового своего знакомого. Вдохновение улетучилось. И надо было собираться снова.

-         Удачи.

-         Спасибо, - ответил ему Юра и тот пошел своей дорогой.

 

3.

В Москве их встречал московский слуга тети Иван. Он быстро сложил вещи в машину и они тронулись в путь. Недописанное стихотворение не давало Юре успокоиться. Он смотрел по сторонам. Тетя попросила включить радио, чтобы послушать, что у нас здесь происходит.

Передавали DJ Тёму.

-         Это ужасно, - сказала Виктория Игоревна.

-         Мы летели с ним в одном самолете.

-         С этим типом, который поет?

-         Да.

-         Позор моей страны, - сказала тетя и перекрестилась. Она всегда делала так, когда была не в духе.

В тетиной квартире, как предупредил Иван, ее ждали мать Юры с малолетним сыном. У Степы, Юриного брата был синдром Дауна, и матушка постоянно сдавала свою квартиру, ютилась то на даче, то у знакомых, чтобы набрать денег на врачей.

- Ну, я ей покажу, - сказала Виктория Игоревна, и попросила выключить радио.

 

3.1

Когда Тётя Вика и Юра вошли, Степа мирно спал на диване, а рядом сидела мать с книгой.

- Что читаешь, сестричка? – спросила Тётя Вика Юрину мать.

- Сей час Псалтирь, потом буду акафист.

- Как у тебя это легко получается, Валентина.

- Что ты имеешь в виду?

- Занимать мою квартиру, и уговаривать Ивана не говорить мне об этом не слова. Я, конечно, его опять не уволю. Он не ворует и парень бесценный.

- А что прикажешь делать мне?

- Убираться отсюда и поскорей!

Проснулся Степа.

- Милые! Какие вы милые! – сказал, протирая глаза.

- У Степы синдром Дауна, но говорил он всегда хорошо. – вступилась мать.

- А какое мне до этого дело?

- Дело есть. Мой муж был полковником и погиб во вторую чеченскую. Твой был вором, и прежде, чем его посадили, ты его обворовала разводом.

- Ну, мир праху Исоцкого, моего бывшего. Он то в аду. Но твой то на Небесах.

- Ты можешь мне помочь?

- Собирай вещи и выметайся со Степой!

- А Юра. Ты же пригрела, вроде, моего старшего сына.

- Поэт Юрий Певцов должен стать моим наследником и издавать регулярно книги, посвящая их мне.

- Очень мило! Юра, что ты думаешь по этому поводу? – спросила мать.

- Я уже давно ничего не думаю. Две недели не могу ничего написать. – Юра смотрел виновато в пол. Такие сцены между тёткой и матерью были обычны.

- Степа, одевай штаны и мы едем на дачу. – сказала мама.

- На дачу это хорошо, - сказал Степа, целуя тетю в локоть. Ему было 12 лет, и он был маленького роста.

- А ты Юрочка оставайся, если любишь деньги. Я так устала от этого. – мать закрыла лицо руками.

- Что ты! Что ты! Если бы наш Юра любил бы деньги он поехал, Валя, вместе с тобой. – тетя театрально подняла брови.

- А что же он любит? – спросила мать.

- Он любит то же, что и вы все. А именно, пожить за мой счет. – тетя Вика еще раз подняла брови.

- А я люблю маму! – улыбнулся Степа.

- Вот она любовь! – тетя усмехнулась и пошла к себе на верх.

- Мама, прости! – Юра не знал куда деваться.

- Что ты! Что ты! Прощения будешь просить у папы, чтобы пустили в Рай. – мама погладила Юру по голове.

- Что же мне делать? – Юра почти заплакал.

- Живи!

Степа уже оделся. Мама взяла сумку с вещами и пошла искать такси.

- Квартира наша опять сдается. Скоро у Степы новый курс в клинике и нужны деньги. – мама весело помахала Юре на прощание.

- Что же мне делать? – Юра присел на диван и спрятал лицо в подушку.

Дверь хлопнула. И сверху пришел Иван.

- Свои вещи сам распакуешь, барин? – спросил он весело, как всегда.

- Да, ангел мой. Пока я жив, они мне еще покажут. – ухмыльнулся Юра.

- Женщины. – сказал Иван и пожал Юре руку.

 

4

Забравшись в отведенную ему комнату рядом с огромной гостиной, Юра решил проверить свою почту на yandex.ru. Там было письмо от некой Марины Тихоновой, которая нашла его сайт со стихами. Она говорила, что ей понравилось то, что он пишет. Что она хочет видеть его в своем особняке на Рублевке. И что ее отец был академиком-архитектором, но стеснялся издавать свою поэзию при жизни. Фамилия ее отца ему ничего не сказала. Он вытер пот со лба и прикинул, как он будет выкручиваться, если муж Марины Тихоновой обнаружит его Юру в их особняке.

- Где наша не пропадала! – тихо воскликнул он и рухнул лицом на кровать, не снимая туфли. И вскоре уснул.

 

5

- Мне пришло предложение. – начал Юра, когда к завтраку присоединилась тетя Вика.

- Устроиться на автозаправку? – съязвила она.

- Нет.

- Так значит, ты будешь с беспризорниками мыть машины на улице? – продолжала она в том же духе.

- Нужно разобрать рукописи. – Юра старался говорить вежливо.

- Где же?

- На Рублевке.

- Знаешь, что, дружок? Ты уже большой и я пожалуй вычеркну тебя из завещания.

- Я могу идти? – Юра старался сказать это с легким сердцем.

- Проваливай! – тетя запустила в стенку стаканом с соком и пошла к себе.

 

6

Через полтора часа за Юрой пришла машина с Рублевки. Это была BMW.

За рулем сидел загорелый шофер, который только и говорил всю дорогу:

- Вот Мариночка обрадуется.

 

Доехали они быстро. Дом был трехэтажный, окруженный цветами. Пахло богатством и умением жить.

- Юра, это вы? – спросила его блондинка в комбинезоне со шлангом в руках для поливки цветов.

- Да, это я. – он был готов ко всему.

- Я, Марина Тихонова. Вы будет жить в кабинете отца. Он недавно умер и не успел издать свои стихи. Я хорошо плачу.

- Это не так важно. – Юра кокетливо отмахнулся.

- Это очень важно. И мы поймем друг друга. Тем более мы ровесники.

- Я вас провожу. – сказал Юре водитель.

- Скоро обед и мы все обсудим. – Марина улыбнулась Юре. И потом повернулась к водителю. – Ставьте пельмени. Вчерашний суп, я так думаю, больше подойдет для ужина.

- Очень хорошо. – водитель потер затылок. И повел Юру в дом.

 

- Поэзия это моя тайная любовь. – сказала Марина, присаживаясь к столу. – Что греха таить все девочки влюблены в папу. Это любовь на всю жизнь. Вот он умер, но от него остались стихи.

- Я успел их посмотреть, они очень своеобразные.

- То есть плохие? – на Марину было страшно смотреть, так она переживала.

- Нет! Вовсе нет! Но он сходил сума по восемнадцатому веку. – Юра уже успел покопаться в сундуке с тетрадями.

- И что же?

- Это не Княжнин и не Сумароков. Это вообще потрясает любое воображение.

- То есть.

- Он так свободно вводит в русский язык славянские неологизмы и новые спряжения, что захватывает дух.

- Вы это честно? – Марина взяла его за руку.

- Это было не под силу даже лучшим из наших стариков. – Юра покраснел, так горяча была ее рука.

- И что это значит? – Марина отпустила его руку и принялась за пельмени.

- Это значит, что он гений! – Юра старался сказать это просто.

- А мама всегда ему говорила, чтобы он бросил архитектуру и писал стихи.

- А он?

- А я родилась, когда ему стукнуло 50. О жизни на пенсию не было речи.

- И сколько вам сей час?

- 22.

- Мне 23. Глупо, но правда. – Юра налил себе минералки и стал смотреть как она ест.

- А что вы закончили?

- Школу и армию.

- А я только школу. – Марина улыбнулась ему и снова принялась за пельмени.

 

7

Марина и Юра весь вечер сидели вместе и разбирали рукописи.

- Но вы же понимает, что без ваших комментариев многое пропадет. – у Юры захватило дух от ее простоты, и он болтал без умолку.

- Необходимы только ваши сноски. Это же la poesia erudita, как вы утверждаете. Давайте комментарии из европейских классиков. Папа был последним байронистом, и обожал французскую и итальянскую поэзию.

- Но я не смогу и в 10 лет сделать издание подобное академическому переводу Данте.

- Не нужно переводить с русского на русский. Нужно перечитать папину библиотеку и сделать ему памятник в нескольких томах.

- На наше счастье у него каллиграфический подчерк.

- Но много правок! А знаете, что? Давайте на ты. А то я одурею. Дети выкают друг другу. Это смешно. – Она смотрела на него в упор.

- Я согласен. – Юра был в плену у нее, он это уже понял.

- Дайте я вас поцелую за ваше смирение. – Она чмокнула его в щечку, и в это время в дверь влетел мужик, которого Юра еще не видел.

- Целуешься, милая? – мужик встал над ней руки в боки.

- Юра, знакомьтесь, это мой муж, ученик отца, он хочет прибрать к рукам мой бизнес. Хотя он всего лишь старший архитектор. Так написано в его Трудовой Книжке.

- Не будь дурой!

- Я могу там написать, что он дворник. Или уволить его. Когда папа умер, этот дядя приударил за девственницей, то есть мной, а потом стал делить нашу постель со шлюхами.

- Что ты себе позволяешь? – мужик был вне себя.

- Я с ним год уже не сплю. Мы венчаны, но я считаю, он заразный. У тебя сегодня новый приступ сифилисного гнева, милок.

- Я тебе сей час покажу! – мужик замахнулся на нее. И Марина засмеялась так, что у Юры сжалось все внутри.

- Я вас посажу в тюрьму, Егор Данилович Тихонов, за кражи со счетов компании. И вас в лагере строго режима будут любить строгие мужчины.

- Дрянь какая! – мужик метнулся к двери.

- До встречи в суде, дядя Егор.

- Ну, ты дрянь. – мужик кинулся вон. И через мгновение послышался звук отъезжающей машины.

- Мы строим по всему миру. Но он ничего не решает.

- Это ваш муж? – спросил Юра, переводя дух.

- Да и что же с того? – Марина смотрела на Юру в упор, и он понял, что тетя Вика на свое счастье поздно разбогатела.

 

Перед тем как уснуть, Юра долго думал о всех невыгодах своего положения, если он навсегда останется в тисках Марины.

 

8

Ночью Юру разбудила Марина.

- Что случилось? – спросил он.

- Только что звонили. Дядя Егор напился и разбился насмерть на Садовом Кольце.

- И что теперь будет со мной?

- Что теперь будет со мной- вот как надо ставить вопрос. Я выйду за тебя замуж.

- Как?

- Мне так удобнее! – Марина улыбнулась ангельской улыбкой и страстно поцеловала Юру в губы.

 



Рейтинг@Mail.ru
Яндекс.Метрика
Flag Counter